Физические явления, физика, статьи по физике.

Квантовая механика, созданная в 1924—1926 гг. была нерелятивистской теорией. В ней не учитывались процессы, предсказанные теорией относительности, например, изменение массы электрона в зависимости от его скорости. В 1929 году Дирак написал релятивистское волновое уравнение, которому подчинено движение электрона. В нём учитывались такие релятивистские поправки, как изменение массы электрона. Уравнение Дирака точнее описывало движение электрона, обладающего большой энергией, движущегося с очень большой скоростью. Но при этом у Дирака в его расчётах появлялись отрицательные значения энергии электрона. Этот физически неприемлемый вывод заставил Дирака предположить, что найденное им релятивистское уравнение описывает не только поведение электрона, но и поведение другой частицы, которая отличается от электрона только зарядом — она имеет не отрицательный, как электрон, а положительный электрический заряд. Такая частица была экспериментально найдена и названа позитроном. Оказалось, что электрон и позитрон могут слиться и превратиться в два или три фотона. Со своей стороны фотоны могут превращаться в электрон-позитронные пары. Понятие превращения частиц, их трансмутации, уничтожение одних и порождения других частиц было новым понятием для «классического идеала» в целом. Классическая наука сталкивалась с качественными превращениями вещества, но сводила такие превращения к перегруппировкам атомов, т. е. к движению неуничтожаемых, не превращающихся в другие тождественных себе атомов. Когда были обнаружены превращения одних элементов в другие, это объяснили перегруппировкой составных частей атомов и атомных ядер, т. е. электронов, протонов и нейтронов. Но в случае трансмутации элементарных частиц за ними не стоят перегруппировки и вообще движение каких-то ещё меньших субчастиц. В современной научной картине мира трансмутация рассматривается как процесс, который не сводится к перемещению, хотя может быть неотделим от перемещения.

Элементарные трансмутации как будто стоят вне тех процессов, которые описывает теория относительности. Здесь нет движения в механическом смысле, т. е. перемещения, смены положения в пространстве с течением времени. Следовательно, здесь теряют смысл, по крайней мере на первый взгляд, понятия скорости частицы и другие понятия механики. Нет смысла говорить об относительности перемещения, если нет самого движения. С другой стороны, трансмутации элементарных частиц являются процессами, возможность которых вытекает из теории относительности. Когда электрон-позитронные пары превращаются в фотоны, исчезает масса покоя этих частиц. Фотон не обладает массой покоя. Превращение фотонов в электроны и позитроны означает возникновение массы покоя из массы движения. Это чрезвычайно общая и фундаментальная закономерность. При быстрых движениях, сопоставимых по скорости движения со скоростью света, становится существенным возрастание массы частицы, по сравнению с массой покоя. В случае превращения электронов и позитронов в фотоны масса покоя полностью переходит в массу движения. Такие эффекты следует назвать уже не релятивистскими, а ультрарелятивистскими.

Эйнштейн почти не принимал участия в конкретных исследованиях, постепенно увеличивавших сведения об элементарных частицах и их превращениях. Теория и эксперимент должны были проделать большой путь, на котором мыслителю, стремящемуся к внутреннему совершенству, нечего было, как казалось Эйнштейну, делать. В этот период внешние оправдание физических теорий стало чрезвычайно импозантным. В квантовой электродинамике теоретические расчёты оправдывались экспериментом до девятого знака. Но это не мешало теоретическим конструкциям исчезать и уступать место новым, также не долговечным. Они конструировались ad hoc. При этом искусственность большинства теорий была настолько явной, что она стала стала играть очень своеобразную роль, концентрируя внимание на необходимости не наспех, ad hoc, придуманной, а естественной, обладающей внутренним совершенством общей теории элементарных частиц. Всё это можно проиллюстрировать на проблеме бесконечной энергии протонов и позитронов.

Фотоны представляют собой частицы электромагнитного излучения. Они могут излучаться и поглощаться системами заряженных частиц. Но и в вакууме, в отсутствии других частиц, заряженная частица излучает и поглощает так называемые виртуальные фотоны. Они вносят свой вклад в энергию, а следовательно и в массу электрона. Чем меньше интервалы между излучениями и поглощениями виртуальных фотонов, тем больше их вклад в энергию электрона. Время, прошедшее между излучением виртуального фотона и его поглощением, может быть сколь угодно мало и соответственно может быть сколько угодно мал пройденный им путь (он равен времени существования фотона, умноженному на скорость света).

Виртуальные фотоны и вообще виртуальные частицы противопоставляются «реальным». Значит ли это, что они лишены объективной реальности, что они являются субъективной конструкцией разума? Нет, они существуют, обнаруживают своё существование в эксперименте, участвуют в игре физических сил и приводят к наблюдаемым макроскопическим событиям. Вакуум, в котором заряженная частица излучает и поглащает виртуальные фотоны, взаимодействует с частицей и меняет её энергию, массу, заряд. Но к вакуумным процессам неприменимо пространственно-временно́е представление. Что здесь означает этот термин?

Исходное понятие, связанное с пространственно-временны́м представлением, — это понятие тождественной себе частицы. Тождественной себе не в тривиальном смысле: тождественная себе частица, взятая в данной точке в данный момент. Имеется ввиду нетривиальная тождественность: частица существует в различные моменты времени и прибывает в различных точках оставаясь тождественной самой себе. Гарантия подобной себетождественности состоит в непрерывной мировой линии частицы: в данный момент и в каждой точке она в принципе может быть обнаружена. В такой возможности, в существовании непрерывной мировой линии — совокупности пространственно-временны́х локализаций частицы — состоит пространственно-временно́е представление о физических процессах.

В вакууме нет непрерывных мировых линий тождественных себе частиц, нет даже несколько размытых линий, фигурирующих в квантовой механике. Мы не можем проследить пространственно-временну́ю локализацию виртуальной частицы. И всё же, если бы мы на основании этого отказали ей в реальности бытия, мы, по-видимому, не могли бы присвоить предикат бытия, и «реальной» частице, и её мировой линии. Мировая линия должна быть заполнена какими-то событиями, не сводимыми к простому пребыванию частицы, иначе само это пребывание теряет физический смысл и мировая линия становится не физическим, а чисто геометрическим понятием. Современная ситуация в физике позволяет думать, что именно виртуальные процессы, излучение и поглощение виртуальных фотонов и других частиц, делают мировую линию частицы заполненной, физически существующей, обладающей физическим бытием.

Как уже говорилось, время, прошедшее между излучением виртуального фотона и его поглощением, может быть сколь угодно мало и соответственно вклад виртуального фотона в энергию электрона может быть сколь угодно большим. Расчёты, учитывающие взаимодействие электрона с его собственным излучением, приводят к бесконечным значениям энергии и соответственно массы электрона.

Вывод этот физически абсурден. Предположение о бесконечной энергии и массе частиц противоречит всему, что нам известно о физических явлениях. Поэтому бесконечные значения энергии и массы устраняются из расчётов. Делается это с помощью различных приёмов и некоторых концепций, авторы которых не скрывают, а, напротив, подчёркивают рецептурный характер этих приёмов и концепций. Разрыв между «внешним оправданием» и «внутренним совершенством» принял весьма своеобразную форму. Существует много способов избавится от бесконечных значений энергии и массы частицы. Они состоят в отбрасывании виртуальных фотонов с очень большой энергией, вносящих большой вклад в собственную энергию частицы. Такие фотоны игнорируются. Почему? Это делается «в кредит», в расчёте на то, что будущая теория элементарных частиц даст необходимое обоснование рецептурных приёмов устранения очень высоких энергий. Такой теорией может быть представление о наименьших расстояниях и о наименьших интервалах времени, представление, которое будет выведено из каких-то общих идей. Мы вскоре рассмотрим указанное представление. Но в современной физике не дожидаются, пока оно будет непротиворечивым образом сформулировано. Уже сейчас в расчёте на ту или иную другую будущую теорию вводят различные приёмы устранения бесконечных значений энергии частицы.

Каким архаичным в такой ситуации кажутся идеи «чистого описания», а также идеи условного или даже априорного происхождения физических понятий. Феноменологические теории сами по себе не могут сколько-нибудь непротиворечивым образом описать ход процессов, стоящих в центре внимания современной физики. Физика ищет нефеноменологическую, но отнюдь не априорную картину этих процессов и, уверенная в возможности такой теории, уже сейчас «в кредит» вычисляет энергию электронов, устраняя бесконечные значения. Зато какой злободневной кажется сейчас эйнштейновская схема внешнего оправдания и внутреннего совершенства.

Развитие теории элементарных частиц приводило к поразительно стройным и изящным отдельным концепциям. Но они не укладывались в единую картину. Более того, выдвинутые в них схемы противоречили друг другу даже в пределах одной концепции. Релятивистские квантовые теории середины XX века напоминают картину сотворения мира в поэме Эмпедокла, где описываются причудливые сочетания органов у животных, первоначально появившихся на Земле.

Симптомом отсутствия внутреннего совершенства в теории элементарных частиц было обилие эмпирических величин, фигурирующих в этой теории. Каждая эмпирическая константа означает, что в данном пункте обрывается единая цепь казуального объяснения, что мы вводим некую величину, не объясняя, почему она именно такая, а не какая-либо иная. Для Эйнштейна идеалом научной картины мира была картина, не содержащая эмпирических постоянных. В теории элементарных частиц сохранились основные эмпирические величины — значения масс и зарядов, свойственных частицам различных типов.

В целом состояние теории элементарных частиц характеризуется отсутствием «внутреннего совершенства».

No Comments »

Высказанные только что соображения о возможной трансмутационной подоснове существования и движения тождественных себе частиц были бы физически содержательными, если бы физически содержательным был основной и исходный образ схемы, если бы мы могли приписать физический смысл понятию элементарной трансмутации, понятию аннигиляции и регенерации частицы, не обладающей ещё макроскопической (по сравнению с элементарными ячейками) мировой линией. Такая возможность кажется сомнительной. Что, собственно, означают фразы: «частица данного типа аннигилирует», «частица данного типа превращается в частицу иного типа», «частица иного типа превращается в частицу того же типа, что и исходная»? Частицы одного типа отличаются от частицы другого типа массой, зарядом и другими свойствами, проявляющимся в характере мировых линий при заданных условиях, а также распадом, т.е. характером мировых линий возникших при распаде частицы. Пока частица не обладает мировой линией, пока мировая точка, в которой она находится не входит в определённую мировую линию, отнесение частицы к тому или иному типу и понятие трансмутации не имеют никакого смысла. Понятие трансмутации, изменение массы, заряда и т.д. имеет смысл только по отношению к «реальным», т.е. нетривиально себетождественным частицам, обладающим большими по сравнению с элементарными интервалами сроками жизни. Определения, лежащие в основе отнесения частицы к тому или иному типу, имеют интегральный, а не локальный характер, и чисто локальное понятие частицы определённого типа и соответственно чисто локальное определение трансмутации не имеют смысла.

Но и чисто интегральное определение типа частицы не имеет физического смысла. Эта очень древняя апория, достигшая особенно явной и острой формы в физике Декарта. Геометризация физики, отождествление вещества с пространством сделали невозможной физическую индивидуализацию тела, выделение его из окружающего мира и лишили смысла понятие движения тела. Лейбниц отмечал это ахиллесову пяту картезианской физики. С развитием атомистических представлений проблема различения тела и занимаемого им места стала проблемой различения частицы с одной стороны, и пространственно-временно́й точки с другой. Мы и сейчас не можем отличить четырёхмерную линию как чисто геометрическое понятие от физического понятия реального движения частицы, если не припишем частице какого-то иного бытия помимо прибывания в мировой точке, какого-то иного предиката помимо четырёх координат, какого иного изменения помимо перехода в следующую мировую точку. Это «некартезианское» бытие частицы могло бы состоять в её взаимодействии с другими частицами, вызывающей трансмутацию данной частицы. Но тут мы из Сциллы чисто интегрального представления попадаем в Харибду чисто локального представления: представление о трансмутации в данной точке физически бессодержательно, пока мы не вводим интегрального определения мировой линии и интегрального, принадлежащего «реальной» частицы, определения её типа.

Все дело в том, что в квантово-релятивистской области ультрамикроскопических расстояний и интервалов времени теряет смысл весьма фундаментальное классическое понятие, удержавшееся в релятивистской и в квантовой физике, но не проходящее в теории синтезирующую релятивистские и квантовые идеи. В классической физике и с некоторыми условиями в квантовой физике элементарными процессам - «кирпичиками мироздания» - считались движения тождественных себе частицы. После того как появилось квантово-релятивистское по своему характеру представление о трансмутациях, возникла мысль об элементарных трансмутациях как об исходной реальности, как о «кирпичиками мироздания», из которых складываются макроскопические процессы движения тождественных себе тел. Но в действительности из современной физики вытекает более радикальный вывод: представление об «элементарных процессах», существующим независимо от «неэлементарных» должно быть в общем случае оставлено, природа не состоит из «кирпичей», адекватное описание природы должно с самого начала оперировать локальными и интегральными характеристиками, которые теряют смысл взятые изолированно. Локальное «некартезианское» бытие частицы состоит в трансмутациях, обладающих физическим смыслом в качестве локальных изменений эвентулальных мировых линий (изменений не только формы этих линий, но также изменений коэффициентов, связывающих определения мировой линии между собой и с интенсивностью взаимодействия, т.е. изменения массы покоя, заряда, спина и т.д.). В свою очередь мировая линия обладает экзистенциальным смыслом, т.е. принципиальной возможностью сопоставления с экспериментом, когда она рассматривается не только как последовательность четырёхмерных положений, но и как последовательность локальных событий, в которых участвуют виртуальные частицы.

В квантовой механике нельзя оперировать чисто квантовыми представлениями без классических: квантовая неопределённость - это неопределённость классических переменных. Аналогичным образом понятие трансмутации не имеет смысла без понятия непрерывного движения себетождественной частицы: трансмутация состоит в исчезновении одних и появлении других определений типа частицы (массы, заряда и т.д.), причём эти определения являются характеристиками непрерывной мировой линии.

Объективный смысл «ворчания», как называл Макс Борн позицию Эйнштейна в отношении квантовой механики, не состоял в попытках вернутся классическим представлениям. Эйнштейн не сочувствовал объяснению квантовой механики с классических позиций «скрытых параметров». Теперь мы можем несколько конкретнее иллюстрировать противоположный путь пересмотра квантовой механики - более радикальных отказ от классического образа тождественной себе движущиеся частицы как исходного образа картины мира.

Думается такой отказ содержится implicite в отказе Эйнштейна от принципа Маха. Принцип Маха сводится к движению и силовым взаимодействиям тел. С этим принципом явно не согласуется возникновение частицы и её распад, нарушающий принцип себетождественности объектов из которых составляется картина мира. Подобные процессы не входят в «классический идеал», в картину мира «того же типа, что и механика Ньютона». «Классический идеал» господствовал в течении трёх веков, он последовательно воплощался в рационализме Декарта и Спионы, в механике Ньютона, в физике XIX в. Теперь наука подошла к новому периоду. Гений Эйнштейна выразился в очищении «классического идеала » от ньютоновых абсолютов, далее он выразился в понимании ораиченности «классического идеала», в поисках новой каузальной гармонии, выходящей, как мы сейчас знаем, за рамки этого идеала. К выходу за рамки такой картины подошла теория относительности при её синтезе с квантовой механикой.

No Comments »

Специальная теория относительности ответила на весьма злободневный вопрос о причине отрицательного результата опыта Майкельсона и аналогичных опытов. Поэтому она вызвала не меньший интерес, чем другие выдающиеся работы тысяча девятисотых годов. Почему она вызвала несравненно больший интерес, почему интерес к теории Эйнштейна несопостовим с интересом к другим физическим теориям — об этом уже говорилось. Задача, поставленная перед классической физикой результатами опыта Майкельсона, оказалась роковой, она отличалась от вопросов Сфинкса, заданных Эдипу, тем, что гибель следовала за правильным ответом. Нет нужды ещё говорить о «гибели» классической физики, с тем же успехом можно говорить об её апофеозе, но мы будем иметь ввиду, что действительно погибло, — убеждение в точности и незыблемости правила сложения скоростей и представлении об абсолютном времени.

Всё дело в том, что в тысяча девятисотые годы пересеклись две линии теоретической мысли, соответствующие двум эвристическим критериям. Первая линия состоит в поисках теории, которая бы объясняла новые экспериментальные факты. Эта линия связана по преимуществу с тем, что Эйнштейн называл «внешним оправданием» теории. Вторая линия — это поиск новой теории, направленной на преодоление выдвинутых ad hoc, объясняющих лишь узкий круг явлений и в это смысле сравнительно произвольных допущений. Эти поиски связаны по преимуществу с тем, что Эйнштейн называл «внутренним совершенством» теории. Теория Лоренца, выдвинутая ad hoc, уступила место теории Эйнштейна, которая объяснила результат опыта Майкельсона исходя из общего (т. е. в последнем счёте опирающегося на очень большое число различных фактов) принципа.

Ответ был дан на вопрос, интересовавший широкий круг физиков. Эксперименты уже сделаны, результаты их не укладываются ни в одну из существующих теорий, нужно было создать новую теорию, соответствующую новым наблюдениям, и из различных теорий, которые можно было согласовать с наблюдениями, только теория Эйнштейна обладала помимо «внешнего оправдания» также и «внутренним совершенством».

Общая теория относительности не разрешила каких-то нависших над физикой вопросов и апорий. Она позволила разъяснить результаты опыта Галилея, которые, конечно, не волновали физиков XX столетия. В годы, когда Эйнштейн с величайшим трудом приближался к новой теории тяготения, никто этой теорией не занимался. Эйнштейн говорил Инфельду уже в Принстоне:

«Специальная теория относительности сейчас была бы создана независимо от меня. Эта проблема назрела. Но я не думаю, что это касается и общей теории относительности».

Для общей теории относительности «внешнее оправдание» имело место на триста лет раньше её создания и на три года позже. Она создавалась на основе первого «оправдания», т. е. равенства тяжёлой [гравитационной] и инертной массы, она искала второе «оправдание» — доказательство искривления световых лучей в поле тяготения. Но пересечение этой линии «внешнего оправдания» с чрезвычайно энергичным и эффективным поиском внутренней гармонии произошло очень далеко от актуальных проблем науки.

В 20-ые годы XX в. выяснилось, что положение и скорость частицы, вообще говоря, не могут быть с неограниченной точностью определены для каждого последующего момента (см. Принцип неопределённости Гейзенберга). Если приготовлены несколько идентичных копий системы в данном состоянии, то измеренные значения координаты и импульса будут подчиняться определённому распределению вероятности — это фундаментальный постулат квантовой механики. Измеряя величину стандартного отклонения Δx координаты и стандартного отклонения Δp импульса, мы найдем что:

,

где «» является постоянной Планка (h) поделённой на 2π. Отметим, что это неравенство даёт несколько возможностей — состояние может быть таким, что x может быть измерен с высокой точностью, но тогда p будет известен только приблизительно, или наоборот, p может быть определён точно, в то время как x — нет. Во всех же других состояниях, и x, и p могут быть измерены с «разумной» (но не произвольно высокой) точностью.

В повседневной жизни мы обычно не наблюдаем неопределённость потому, что значение h чрезвычайно мало.

Принцип неопределённости не относится только к координате и импульсу. В своей общей форме он применим к каждой паре сопряжённых переменных. Рассмотрение его в общем виде выходит за рамки этой книги.

Альберту Эйнштейну принцип неопределённости не очень понравился, и он бросил вызов Нильсу Бору и Вернеру Гейзенбергу известным мысленным экспериментом (см. дебаты Бор-Эйнштейн для подробной информации).

В пределах широко, но не универсально принятой Копенгагенской интерпретации квантовой механики, принцип неопределенности принят на элементарном уровне. Физическая вселенная существует не в детерминистичной форме, а скорее как набор вероятностей, или возможностей. Например, картина (распределение вероятности), произведённая миллионами фотонов, дифрагирующими через щель, может быть вычислена при помощи квантовой механики, но точный путь каждого фотона не может быть предсказан никаким известным методом. m:ru:Копенгагенская интерпретация считает, что это не может быть предсказано вообще никаким методом.

Именно эту интерпретацию Эйнштейн подвергал сомнению, когда писал Максу Борну: «я уверен, что Бог не бросает кости» (Die Theorie liefert viel. Aber ich bin überzeugt, das der Alte nicht würfelt)^[5]. Нильс Бор, который был одним из авторов Копенгагенской интерпретации, ответил: «Эйнштейн, не говорите Богу, что делать».

Эйнштейн был убежден, что эта интерпретация была ошибочной. Его рассуждение основывалось на том, что все уже известные распределения вероятности являлись результатом детерминированных событий. Распределение подбрасываемой монеты или катящейся кости может быть описано распределением вероятности (50 % орёл, 50 % решка). Но это не означает, что их физические движения непредсказуемы. Обычная механика может вычислить точно, как каждая монета приземлится, если силы, действующие на неё будут известны, а орлы/решки будут все ещё распределяться вероятностно (при случайных начальных силах).

Эйнштейн предполагал, что существуют скрытые переменные в квантовой механике, которые лежат в основе наблюдаемых вероятностей.

Ни Эйнштейн, ни кто-либо ещё с тех пор не смог построить удовлетворительную теорию скрытых переменных, и неравенство Белла иллюстрирует некоторые очень тернистые пути в попытке сделать это. Хотя поведение индивидуальной частицы случайно, оно также скоррелировано с поведением других частиц. Поэтому, если принцип неопределённости — результат некоторого детерминированного процесса, то получается, что частицы на больших расстояниях должны немедленно передавать информацию друг другу, чтобы гарантировать корреляции в своём поведении.

Многие физики и философы не соглашаются с копенгагенской интерпретацией, как потому, что она не детерминистична, так и потому, что она вводит неопределённое понятие измерения, которое превращает вероятностные функции в достоверные результаты измерений. Иллюстрируя это, Эйнштейн писал Бору, что «я убеждён, что Бог не бросает кости», а также восклицал в беседе с Абрахамом Пайсом: «Вы и вправду думаете, что Луна существует лишь когда Вы на неё смотрите?» Бор отвечал ему «Эйнштейн, не указывайте Богу, что делать». Эрвин Шрёдингер придумал знаменитый мысленный эксперимент про кота Шрёдингера, которым он хотел показать неполноту квантовой механики при переходе от субатомных систем к макроскопическим.

Аналогично вызывает проблемы необходимый «мгновенный» коллапс волновой функции во всем пространстве. m:ru:Теория относительности Эйнштейна говорит, что мгновенность, одновременность, имеет смысл только для наблюдателей, находящихся в одной системе отсчёта. Не существует единого для всех времени, поэтому мгновенный коллапс тоже остаётся не определён.

No Comments »

Работа Эйнштейна над единой теорией поля велась в полной изоляции от сколько-нибудь влиятельных и широких групп физиков-теоретиков. На этот раз теория не имела никаких данных, чтобы заинтересовать широкие круги физиков объяснением загадочных результатов некоторого эксперимента. «Внутреннее совершенство» теории не имело точек соприкосновения с «внешним оправданием». На этот раз «внутреннее совершенство» было самым широким, какое только можно представить. Речь шла об исходных допущениях, которые могут объяснить всю сумму физических процессов, какие бы поля не вызывали эти процессы. Но эти исходные допущения не были связаны с экспериментом, который бы придал им достоверность.

Судьба и исторический смысл единой теории поля, которую Эйнштейн разрабатывал в течении тридцати лет, напоминает судьбу и смысл его критики квантовой механики. В отношении квантовой механики позиция Эйнштейна была чисто негативной, он не противопоставлял ей иную концепцию, не разрабатывал какой-либо нестатистической теории микромира. Напротив, единая теория была изложена в позитивной форме. Но как раз позитивные и конкретные контуры этой теории, по-видимому, не войдут в единую теорию поля. Мы можем поставить в кавычки эпитет «ошибочная» применительно к единой теории Эйнштейна, потому что отнюдь не ошибочным был её общий смысл — представление о существовании тех или иных закономерностей, определяющих не только структуру некоторого поля, но и структуру всех полей, представление о о едином мире, модификациями которого являются известные нам поля. В 1959 году Гейзенбер написал статью «Замечания к эйнштейновскому наброску единой теории поля». ^[6]

«Эта великолепная в своей основе попытка, — пишет Гейзенберг, — сначала как будто потерпела крах. В то самое время, когда Эйнштейн занимался проблемой единой теории поля, непрерывно открывали новые элементарные частицы, а с ними — сопоставленные им новые поля. Вследствие этого для проведения эйнштейновской программы не существовало твёрдой эмпирической основы, и попытка Эйнштейна не привела к каким-либо убедительным результатам».

Открытия 30—60-х годов XX века включали в картину мира частицы, легко превращающиеся в другие частицы и соответственно поля, переходящие в иные поля. Единая теория поля вырастает сейчас из квантовых представлений, переход одного поля в другое — это переход кванта одного поля в квант другого поля, в элементарную частицу другого типа. Мы можем допустить, что мысль о «заквантовом» мире ультрарелятивистских эффектов и единая теория поля сольются в некоторую целостную концепцию трансмутации элементарных частиц как основных процессов мироздания. Такой концепции ещё нет. Мы можем говорить только о принципиальной возможности перехода от картины мира, в которой основным понятием служит движение тождественной себе частицы в гравитационном, электромагнитном и т. д. полях, к картине мира, в которой исходным физическим образом является превращение частицы одного типа в частицу другого типа, связанное своеобразной дополнительностью с непрерывным движением тождественной себе частицы, с непрерывной мировой линией.

No Comments »